Если не считать мануалы по языкам программирования киберпанковской литературой, последнее, что я прочитал из фантастики – роман Дэвида Киза “Цветы для Элджернона“. Надо сказать, несмотря на то, что мне фантастику стало скучно читать, эта книга меня зацепила так, что просидел я с ней до утра. И прочитав ее я действительно понял, что имел в виду Харлан Эллисон в своем “Говорящие гримасы и грани“, когда он, процитировав нобелевскую речь Фолкнера написал:

единственное, о чем стоит писать, – это люди. Повторю. Единственное, о чем стоит писать, – это люди. Люди. Человеческие существа.

И мне правда интересно читать только про людей. Даже лемовские “сказки”, с высмеиванием людей вплоть до биологической конструкции, все равно про людей. Ведь люди не должны быть просто декорацией в пьесе о рыцарях и драконах.

Ситуация, когда приходится объяснять, что такой-то рассказ модного (как вариант – молодого) фантаста Ж. никакого отношения к киберпанку не имеет, встречается с завидной регулярностью. Никакая просветительская работа на местах, никакие объяснения на форумах количества подобных инцидентов не уменьшают.

И это неудивительно. “Гуру” киберпанка, знакомых с оным, в лучшем случае, по экранизации “Джонни-Мнемоника” всегда будет больше, чем людей перечитавших хотя бы основателей жанра. При этом “гуру” будут бить себя кулаком в грудь, и приводить в защиту любимых произведений следующие аргументы:

1. “Это киберпанк, потому что про компьютеры”. Пожалуй, самое распространённое заблуждение. Тот факт, что у классиков жанра существует масса произведений, где компьютеры либо проходят по касательной (“Вакуумные цветы” М. Суэнвик), либо вообще отсутствуют (“Осколки голографической розы” У. Гибсон) особо не смущает доморощенных цыберпункеров.

2. “Здесь написано о том, что наш мир не реален. Посему это – киберпанк”. Классический бред жертвы братьев Вачовски. Вот солипсисты удивятся, когда узнают, что они, на самом деле, исповедуют киберпанк!

3. “Это фанфик к произведениям Сергея Лукьяненко (Вохи Васильева), следовательно, это киберпанк.” Третье место в нашем хит-параде некомпетентности. Вообще, отношения мэтра российской НФ с киберпанком стоят отдельного разговора, и совсем отдельного разговора требует цикл “Глубины”. Так или иначе, вышеназванные авторы продемонстрировали полную безграмотность в компьютерных технологиях и, в отличие от не намного более сведущего Гибсона, даже не удосужились проконсультироваться у специалиста.

4. “Это типа “Fallout”, значит это – киберпанк.” Печальная история о том, как толкьенистам дали в руки предмет сложнее топора. Пяток-другой якобы киберпанковских “боёвок” по мотивам нашумевшей игрушки и “Fallout” прилипает к киберпанку как нестиранный носок к стенке. При всём моём уважении к постапокалиптической тематике, я не нахожу ни единой причины ставить между ней и киберпанком знак тождества. К тому же со времён Хиросимы и Нагасаки была создана уйма произведений на тему “мира после” и я сомневаюсь, что кто-либо сможет доказать принадлежность каждого из них к обсуждаемому жанру.

5. “Пусть и криво, но зато про хакеров. Стало быть, киберпанк”

6. “Это киберпанк, потому что тут описано, как мы с корешами всех рвём в Counter Strike”

Доработанные варианты пункта 1. Встречается чуть реже. Как правило, использующие такие аргументы товарищи не в курсе, какого цвета было небо над Тиба-Сити. Кстати говоря, вопрос этот – шикарная лакмусовая бумажка.

Теперь приведём список необходимых условий зачисления очередной нетленки в стройные ряды киберпанковских произведений.

1. Реализм. Звук в вакууме не распространяется. Количество патронов в обойме ограничено. Среднестатистический человек не любит погибать за чужие идеи. Наличие реализма необходимо для киберпанка. Матрица Уильяма Гибсона возможна теоретически, “Матрица” Вачовски невозможна уже с точки зрения школьного курса биологии. Поэтому “Граф Ноль” – киберпанк, а растахакерские сказки в трёх частях – нет.

2. Владение языком. В то время, как многие научные фантасты потихоньку перестают считать свои произведения литературой, киберпанк остаётся верен принципу “Техника определяет степень свободы”. Язык, богатый на жаргонизмы и бедный на остальные слова, возможно, хорош для бульварного чтива, но автору киберпанка он непростителен. Это предложение не следует воспринимать, как “в киберпанке не должно быть жаргонизмов”, но чёрт подери, их тоже надо уметь употреблять к месту.

3. А-гуманистичность. “Всё, что можно сделать с крысой, можно сделать с человеком” писал Брюс Стерлинг. Киберпанк не испытывает жалости ни к человеческой расе в целом, ни к отдельным её представителям. Глашатаям постчеловеческого мира не пристало считать уходящий вид венцом Природы, тем паче не пристало заботиться о его сохранности. Сюжет “компьютеры узурпировали несчастных человечков” – это не сюжет киберпанка. Киберпанк в приведенном выше случае рассматривает вопросы эволюции, проблемы паразитизма и симбиоза. Если сталкиваются интересы различных биологических (кибернетических) видов, то победить должен сильнейший, а не тот, кому симпатизирует автор и его читатели.

4. “Панк” составляющая. Наличие в тексте того, что музыканты называют “драйв” или “кач”, а люди посолиднее – “энергетикой”. Опытному психологу несложно смоделировать эффект, но симуляция “драйва” так же похожа на оригинал, как секс на рукоблудие.

5. Постмодернизм. Умеющих и желающих читать отправляю к программному документу Майкла Суэнвика “Постмодернизм в фантастике: руководство пользователя”. Остальные могут идти куда угодно, лишь бы подальше. Киберпанк зародился как постмодерная фантастика и на западе всегда оставался таковым (прошу не тыкать мне в морду ICE’ом Клессинга – хромых на голову хватает в любой стране). Из наших достопочтимых русскоязычных авторов мало кто может похвастаться постмодерностью, в результате чего то, что называют “Русским КП” похоже на классический киберпанк не больше, чем негр на японца.

6. Антиутопичность. Киберпанк, описывающий светлое будущее – это не киберпанк. Реализм подразумевает скепсис, а скептический взгляд на вероятные грядущие события не предвещает ничего хорошего кроме плохого.

7. “Кибер” составляющая. Высокие технологии в той или иной форме. Без комментариев.
Пример использования данной инструкции:

Утверждение: “Сердца и моторы” В.Васильева – киберпанк.

Отмазки №№ 1, 3, 5.

Ответ: “Сердца и моторы” не киберпанк по причине отсутствия свойств №№:

1. Реализм. Мир, в котором гравитация увеличивается по мере удаления от объекта может существовать разве что в виде равномерной взвеси из элементов первой строки таблицы Менделеева. Даже если он и существует в силу причин лично мне (да и физике тоже) непонятных, то что в нём происходит с подводными лодками?

2. С русской речью у Васильева всегда были проблемы. Не то, чтобы совсем уж неразрешимые, но кривых фраз хватает в любом его перле.

3. Отсутствие психологизма делает невозможным оценить степень гуманистичности/а-гуманистичности, что тоже есть большой минус.

4. О каком “драйве” может идти речь, когда глаз через абзац спотыкается на кривых заумностях, претендующих на достоверные технические описания?

5. Тому, кто сможет найти у Вохи постмодерное зерно, воздвигну памятник из материала заказчика.

6. Васильеву глубоко по барабану общественный строй и прочая галиматья, совершенно неинтересная, и в которой так просто ошибиться.

Немного поразмыслив (редко бывает, да), можно разделить киберпанк на две составляющие:

Эстетическая часть кп — именно она привела киберпанк в массы. Музыка, фильмы, мода и большая часть посткиберпанковской литературы спекулируют именно на этой части. Думаю, именно она привлекает людей.

Идеологическая часть кп — удел протухшей олды и тех, кому одной эстетики недостаточно. К этой части можно отнести в основном вопрос “что есть киберпанк”, “куда мы катимся” и так далее.

Что со всем этим делать еще один идеологический вопрос, как и “нужно ли что-либо со всем этим делать”.

С наилучшими пожеланиями и туманом в глазах,

О этой проблеме, пожалуй, впервые заговорили еще во времена Советского Союза, когда западное индустриальное общество противопоставлялось гуманистическому обществу социализма. Об этом, к примеру, говорится в статье В. И. Абаева “Общегуманитарные аспекты теоретического языкознания“, во втором пункте.  Вот довольно забавный отрывок:

Смешно было бы сейчас отрицать или преуменьшать роль техники в жизни общества. Но несомненно, с другой стороны, что использование техники имеет свой предел полезности и целесообразности. Кибернетика – замечательная вещь, но вряд ли можно принимать всерьез утверждение, что в недалеком будущем кибернетические поэты, художники, композиторы заменят обыкновенных поэтов, художников и композиторов.

Затем Абаев описывает значимость гуманизма, духовных ценностей и этического кругозора. Забавно то, что уже существуют кибернетические поэты и художники (про композиторов пока не слышал), и меня нисколько не удивит, если в будущем они заменят своих белковых коллег (подобное описывалось, кажется, у Гибсона).

Однако, проникновение технологий в искусство не так пугает, как то, что инфраструктура начала управлять человеком. Я буду чувствовать себя крайне неудовлетворительно, если у меня отнимут хотя бы Интернет. Если вдруг во всем мире исчезнет бумага для принтеров, огромное количество белых воротничков окажется в замешательстве. Можно немного заглянуть в будущее глазами фантаста: Станислав Лем в своем романе “Мир на земле” описывал ситуацию, в которой люди перестали банально учиться, потому что любую информацию, уже обработанную и проанализированную можно было получить из компьютеров. В итоге, после глобальной катастрофы, уничтожившей всю технику мир оказался откинут до уровня каменного века, настолько беспомощной его сделала технология.

Уже сейчас некоторые задумываются, что Интернет оглупляет людей. Подавляет ли он “общечеловеческие ценности”, как считали советские авторы? Пока что я такого подавления не вижу. Но, несомненно, без тех технологий, которые человечество освоило за последние полвека, люди будут чувствовать себя неполноценными.

Однако, русская версия по прежнему осталась на http://stanislawlem.ru/ и не обновляется с 2006 года, со дня смерти Лема.

По прежнему функционирует форум, основным языком которого является польский, но присутствуют разделы на русском и английском.

В латинском языке существовало несколько слов, обозначающих то, что мы обобщенно называем “умом”, но имеющих различный оттенок:

1. animus – воля
2. ratio – рассудок, выгода
3. ingenium – изобретательность
4. mens – дух, душа
5. sal – острота, шутка
6. sensus – переживание

Действительно, все вышеперечисленное можно признать признаками интеллекта. Причем интеллекта “человеческого”, если согласится с тем, что у животных интеллект также присутствует. Аристотель в “Истории животных” писал, что животные различаются по трусости, кротости, мужеству, прирученности, уму и его отсутствию. Однако, интеллект у животных не занимает нас так, как интеллект у человека. Казалось бы, его наличие очевидно, но описать что же такое интеллект так и не удалось – нам известны только его свойства.

Я не знаю в каком возрасте у человека начинает проявляться интеллект, но показывается он прежде всего во время взаимодействия с окружающим миром. Рефлексии, размышления о смысле жизни – это все начинается гораздо позже, а в начале ребенок показывает свой интеллект в том, что изучает окружающий его мир всеми возможными ему способами – вплоть до пробы на вкус. Результаты опытов закрепляются где-то в синапсах головного мозга и в дальнейшем влияют на решения данной особи.

Поэтому, простейшую модель интеллекта можно описать как:

1. Опыт
2. Действие
3. Возврат к п.1

Некое разнообразие в модель можно внести, если учесть такие факторы, как различие в окружении (объекты взаимодействия как живого, так и не живого мира), различие в биологии (гормоны, возможности тела), различие в патологиях интеллекта (то есть различного рода душевные травмы и прочая психология).

Однако, при попытке создания модели какой-либо биологической жизни в виртуальном пространстве мы сталкиваемся с одним крупным косяком – у программы нет глаз, ушей и рук – то есть, нет возможности познавать мир. Далее есть два пути – создать модель мира, в котором поселится наша модель, либо попытаться выявить те вещи, которые программа могла бы “общупать” в виртуальном мире. Мне видится только одна такая вещь – электронные сети.

Примером модели первого типа может быть модель конструктора Трурля из рассказа Станислава Лема “Сосбысчас“, примером второй – широко известный deus ex machine из романа Уильяма Гибсона – Winter Mute.

В этом году лауреатом Нобелевской премии в области литературы стал французкий писатель Жан-Мари Леклезио. Не знаю, значит ли это, что на книги этого писателя стоит обратить внимание, но для меня Нобелевская премия пока еще авторитета не потеряла.

На премии Небьюла и Хьюго не было представлено ни одного известного мне автора (за исключением Джоан Роулинг, получившей за какую-то часть своей истории про всем известного волшебника победу в номинации Андре Нортона, премия Небьюла).

После всех этих событий, в начале ноября умер известный писатель, сценарист и футуролог Майкл Крайтон, которого в России знают не только по серии фильмов “Парк Юрского Периода” (где Майкл являлся сценаристом), но и по публикации в журнале “Компьютерра” статьи, посвященной проблеме псевдонауки, озаглавленная “Инопланетяне, как причина глобального потепления” (часть 1, часть 2).

Про русскую литературу говорить в общем-то не хочется: ни про то, что популярно, ни про то, что оценивает интеллигенция. Неплохой обзор тут; на нем и закончим.

P.S. Вышел GITS 2.0 скачать тут, смотреть стоит.
Счастливые обладатели карельского интернета могут обратиться ко мне за более близкой ссылкой.

Сервис генерирует картинку в стиле “нет-арт”, руководствуясь запросом пользователя. Вот что вышло у меня по запросу “cyberpunk”: