Находясь на стыке литературного кружка и сообщества технофриков, хотелось бы обсудить такую интересную проблему как противостояние гуманизма с технократизмом. Как известно, еще в те далекие времена, когда на смену старой школе научной фантастики пришло новое поколение молодых писателей, возникла борьба между течениями “гуманистов” и “киберпанков”. Кого интересует эта история уже прочитали статью Суэнвика “Постмодернизм в фантастике”, я же хочу обозначить тему как “Подавляет ли технология человека“.

О этой проблеме, пожалуй, впервые заговорили еще во времена Советского Союза, когда западное индустриальное общество противопоставлялось гуманистическому обществу социализма. Об этом, к примеру, говорится в статье В. И. Абаева “Общегуманитарные аспекты теоретического языкознания“, во втором пункте.  Вот довольно забавный отрывок:

Смешно было бы сейчас отрицать или преуменьшать роль техники в жизни общества. Но несомненно, с другой стороны, что использование техники имеет свой предел полезности и целесообразности. Кибернетика – замечательная вещь, но вряд ли можно принимать всерьез утверждение, что в недалеком будущем кибернетические поэты, художники, композиторы заменят обыкновенных поэтов, художников и композиторов.

Затем Абаев описывает значимость гуманизма, духовных ценностей и этического кругозора. Забавно то, что уже существуют кибернетические поэты и художники (про композиторов пока не слышал), и меня нисколько не удивит, если в будущем они заменят своих белковых коллег (подобное описывалось, кажется, у Гибсона).

Однако, проникновение технологий в искусство не так пугает, как то, что инфраструктура начала управлять человеком. Я буду чувствовать себя крайне неудовлетворительно, если у меня отнимут хотя бы Интернет. Если вдруг во всем мире исчезнет бумага для принтеров, огромное количество белых воротничков окажется в замешательстве. Можно немного заглянуть в будущее глазами фантаста: Станислав Лем в своем романе “Мир на земле” описывал ситуацию, в которой люди перестали банально учиться, потому что любую информацию, уже обработанную и проанализированную можно было получить из компьютеров. В итоге, после глобальной катастрофы, уничтожившей всю технику мир оказался откинут до уровня каменного века, настолько беспомощной его сделала технология.

Уже сейчас некоторые задумываются, что Интернет оглупляет людей. Подавляет ли он “общечеловеческие ценности”, как считали советские авторы? Пока что я такого подавления не вижу. Но, несомненно, без тех технологий, которые человечество освоило за последние полвека, люди будут чувствовать себя неполноценными.

отрывок
опубликовано на Webplanet.ru
читать полную версию

Когда классическая фантастика расписалась в своем бессилии перед набирающими темп компьютерными технологиями, когда она перестала справляться с рефлексированием будущего, продолжая поставлять читателям проверенные временем сюжеты, а читатели (часть из них), видя развитие нового вокруг себя, перестали этим сюжетам верить, – вот тогда-то и возник киберпанк как творческое осмысление будущего в свете новых технологических (и следующих за ними социально-культурных) веяний. Конечно, этим киберпанк не исчерпывается, да и возник он не только на этой почве – более подробно см. Майкл Суэнвик (Michael Swanwick) «Постмодернизм в фантастике: руководство пользователя». Итак, киберпанк был интересен тем, что опережал свое время – а теперь он наоборот устарел. Имея дело в большей степени не с «вечным» (как, к примеру, фэнтези), но творя «на злобу завтрашнего дня», в качестве новаторского течения фантастики он прекратил свое существование после того, как этот завтрашний день наступил. («Завтрашний день» в фэнтези наступить не может, ведь она зиждется на мифах, где время закольцовано, – то есть он будет равен вчерашнему.)

Скончавшись, киберпанк не канул в небытие бесследно; он, во-первых, как и всякое во многом контркультурное явление, обогатил традиционную фантастику новыми приемами и образами, во-вторых, породил многочисленных, здравствующих до сей поры детей: генопанк (биопанк), паропанк (стимпанк), нанопанк и уж совсем странных гомункулусов вроде стоунпанка, сандалпанк, клокпанк. Некоторые из них (паропанк, стоунпанк) описывают скорее прошлое, чем будущее, те же, что касаются именно будущего, как бы растащили его на части, находя в нем каждый свои прелести или недостатки и сосредотачиваясь на них (генопанк – на следствиях генной инженерии, нанопанк – на том, к чему могут привести нанотехнологии), других же аспектов будущего касаясь едва-едва, освещая их лишь как вспомогательные либо не упоминая вовсе.

Впрочем, даже эти обрезанные, дистрофичные сыны киберпанка существуют по большей части в западной фантастике, а в русскоязычной почти не представлены. Ведь описать в романе, как нанороботы в мгновение ока выстраивают стоэтажный дом, еще не означает создать нанопанк-роман – это может стать скорее профанацией, чем популяризацией нанотехнологии, также как описание Пантеона-Рефрижератора, из которого выбегают «заиндевевшие женщины» не значит, что автор хоть сколько-нибудь разбирается в крионике.

Теоретические аспекты распространения и использования ИТ, глубинное понимание современного информационного общества и его связь с социальными, политическими и экономическими аспектами развития изучаются в проекте ISCON (1 млн. евро). На первый план выходят задачи поддержки глобальных сетей, и в рамках GLOSS (модульная система взаимодействия любых бытовых устройств, 1,74 млн. евро) создаются масштабируемые middleware-технологии, средства оптимизации иерархических и пиринговых сетей. Особое значение в FET уделяется средствам успешного взаимодействия людей и машин и повышения качества жизни в высокотехнологичном мире. В эпоху свободного распространения информации и мгновенной связи с любой точкой планеты влияние ИТ на различные аспекты жизни человека, на изменение его поведения на работе и отдыхе быстро увеличивается. Поэтому улучшению условий пребывания в офисе, приведению их в соответствие с домашними посвящён важный социальный проект AMBIENT AGORAS (3,28 млн. евро). Поможет в этом и концепция “исчезающих вычислителей” — незаметных, распределённых, гибких поставщиков вычислительных ресурсов, встраиваемых в стекловолокна, стены домов и одежду (FICOM, 3,55 млн. евро). А оригинальной идеей “распределенной семьи”, когда супруги общаются хоть и постоянно, но в основном виртуально, а также ИТ-средствами укрепления семейного быта, занимается проект INTERLIVING (1,81 млн. евро).
(more…)

В перспективе, полагают европейские эксперты, отдельные, автономные программы производиться не будут, а любой продукт будет представляться только в виде так называемого активного компонента, выполненного в соответствии с требованиями одной из стандартных компонентных моделей. Задачам эффективной композиции компонентов, балансировки нагрузки, построению универсальной метамодели данных, созданию генераторов кода, динамическим проверкам целостности систем и тому подобным темам посвящен проект EASYCOMP (3,7 млн. евро).
(more…)