Если не считать мануалы по языкам программирования киберпанковской литературой, последнее, что я прочитал из фантастики – роман Дэвида Киза “Цветы для Элджернона“. Надо сказать, несмотря на то, что мне фантастику стало скучно читать, эта книга меня зацепила так, что просидел я с ней до утра. И прочитав ее я действительно понял, что имел в виду Харлан Эллисон в своем “Говорящие гримасы и грани“, когда он, процитировав нобелевскую речь Фолкнера написал:

единственное, о чем стоит писать, – это люди. Повторю. Единственное, о чем стоит писать, – это люди. Люди. Человеческие существа.

И мне правда интересно читать только про людей. Даже лемовские “сказки”, с высмеиванием людей вплоть до биологической конструкции, все равно про людей. Ведь люди не должны быть просто декорацией в пьесе о рыцарях и драконах.

О этой проблеме, пожалуй, впервые заговорили еще во времена Советского Союза, когда западное индустриальное общество противопоставлялось гуманистическому обществу социализма. Об этом, к примеру, говорится в статье В. И. Абаева “Общегуманитарные аспекты теоретического языкознания“, во втором пункте.  Вот довольно забавный отрывок:

Смешно было бы сейчас отрицать или преуменьшать роль техники в жизни общества. Но несомненно, с другой стороны, что использование техники имеет свой предел полезности и целесообразности. Кибернетика – замечательная вещь, но вряд ли можно принимать всерьез утверждение, что в недалеком будущем кибернетические поэты, художники, композиторы заменят обыкновенных поэтов, художников и композиторов.

Затем Абаев описывает значимость гуманизма, духовных ценностей и этического кругозора. Забавно то, что уже существуют кибернетические поэты и художники (про композиторов пока не слышал), и меня нисколько не удивит, если в будущем они заменят своих белковых коллег (подобное описывалось, кажется, у Гибсона).

Однако, проникновение технологий в искусство не так пугает, как то, что инфраструктура начала управлять человеком. Я буду чувствовать себя крайне неудовлетворительно, если у меня отнимут хотя бы Интернет. Если вдруг во всем мире исчезнет бумага для принтеров, огромное количество белых воротничков окажется в замешательстве. Можно немного заглянуть в будущее глазами фантаста: Станислав Лем в своем романе “Мир на земле” описывал ситуацию, в которой люди перестали банально учиться, потому что любую информацию, уже обработанную и проанализированную можно было получить из компьютеров. В итоге, после глобальной катастрофы, уничтожившей всю технику мир оказался откинут до уровня каменного века, настолько беспомощной его сделала технология.

Уже сейчас некоторые задумываются, что Интернет оглупляет людей. Подавляет ли он “общечеловеческие ценности”, как считали советские авторы? Пока что я такого подавления не вижу. Но, несомненно, без тех технологий, которые человечество освоило за последние полвека, люди будут чувствовать себя неполноценными.

В латинском языке существовало несколько слов, обозначающих то, что мы обобщенно называем “умом”, но имеющих различный оттенок:

1. animus – воля
2. ratio – рассудок, выгода
3. ingenium – изобретательность
4. mens – дух, душа
5. sal – острота, шутка
6. sensus – переживание

Действительно, все вышеперечисленное можно признать признаками интеллекта. Причем интеллекта “человеческого”, если согласится с тем, что у животных интеллект также присутствует. Аристотель в “Истории животных” писал, что животные различаются по трусости, кротости, мужеству, прирученности, уму и его отсутствию. Однако, интеллект у животных не занимает нас так, как интеллект у человека. Казалось бы, его наличие очевидно, но описать что же такое интеллект так и не удалось – нам известны только его свойства.

Я не знаю в каком возрасте у человека начинает проявляться интеллект, но показывается он прежде всего во время взаимодействия с окружающим миром. Рефлексии, размышления о смысле жизни – это все начинается гораздо позже, а в начале ребенок показывает свой интеллект в том, что изучает окружающий его мир всеми возможными ему способами – вплоть до пробы на вкус. Результаты опытов закрепляются где-то в синапсах головного мозга и в дальнейшем влияют на решения данной особи.

Поэтому, простейшую модель интеллекта можно описать как:

1. Опыт
2. Действие
3. Возврат к п.1

Некое разнообразие в модель можно внести, если учесть такие факторы, как различие в окружении (объекты взаимодействия как живого, так и не живого мира), различие в биологии (гормоны, возможности тела), различие в патологиях интеллекта (то есть различного рода душевные травмы и прочая психология).

Однако, при попытке создания модели какой-либо биологической жизни в виртуальном пространстве мы сталкиваемся с одним крупным косяком – у программы нет глаз, ушей и рук – то есть, нет возможности познавать мир. Далее есть два пути – создать модель мира, в котором поселится наша модель, либо попытаться выявить те вещи, которые программа могла бы “общупать” в виртуальном мире. Мне видится только одна такая вещь – электронные сети.

Примером модели первого типа может быть модель конструктора Трурля из рассказа Станислава Лема “Сосбысчас“, примером второй – широко известный deus ex machine из романа Уильяма Гибсона – Winter Mute.

Пока мир потрясает экономический кризис, я, неожиданно для себя, осознал кризис “киберпанка”. Про него много говорили, писали, но я все это дело как-то пропустил, то ли из-за собственной несообразительности, то ли из-за запала энтузиазма. Но когда я попытался хоть как-то обозреть околокиберпанковские темы, выяснилось, что смотреть в общем-то нечего. От киберпанка осталась вялая лирика (да-да “мои вены провода..”), унылый арт и настолка “Cyberpunk 2020″, которая занимает большой процент среди сайтов каталога “The Cyberpunk Top”.

Выход, получается, один – писать об актуальной современности. Одно только непонятно, где тут киберпанк?